Вот это сноб!  - Ви Киланд

– Что ж, в одном ты был прав.

– Уточни, пожалуйста. Я почти всегда бываю прав.

Я покачала головой:

– А я-то собралась сделать тебе комплимент, но ты взял и все разрушил своим высокомерием.

– Я полагаю, что высокомерие – это следствие того, что человек переоценивает собственные возможности. Я не преувеличиваю. Я реалист.

– Высокомерный мистер Костюм. Это прозвище тебе подходит, правда?

Игнорируя мое замечание, он спросил:

– Что это был за комплимент?

– Когда мы переписывались во время моего свидания на похоронах прошлым вечером, ты сказал, что если бы я была с тобой, я бы не вспомнила про мой мобильный телефон. Пока он не завибрировал несколько минут назад, я даже не заметила, что ни разу его не доставала.

Это ему понравилось. Чуть позже Грэм расплатился по счету, а я быстренько сбегала в дамскую комнату. Пока я освежалась, мне пришло в голову, что я не хочу, чтобы наше свидание заканчивалось. Мне стало грустно, и это меня удивило.

У ресторана уже стоял черный лимузин Грэма. Должно быть, он приказал водителю ждать и позвонил ему, пока я ходила в туалет.

– Если ты не собираешься ехать ко мне домой, я настаиваю на том, чтобы довезти тебя до твоего дома.

– Метро сразу за углом. Я доберусь сама.

Он бросил на меня раздраженный взгляд.

– Прекрати, Сорайя. Я хочу довезти тебя до дома, а не прошу оседлать мой член. И я думаю, ты уже знаешь, что я не серийный убийца.

– Ты такой пошляк.

Он положил руку мне на поясницу и повел к открытой дверце лимузина. Я не стала сопротивляться. Грэм был прав, я проявила упрямство, тогда как он согласился почти на все, что я от него требовала. Что-то подсказывало мне, что подобная гибкость в мужчине – это редкость.

Когда мы доехали до моего дома, Грэм проводил меня до двери.

– Когда я снова тебя увижу?

– Ну, завтра суббота, поэтому, думаю, в понедельник в поезде.

– Поужинаешь завтра со мной?

– У меня другие планы.

Грэм напрягся.

– С кем?

Мы долго смотрели друг на друга. Взгляд у него был тяжелый. Когда через несколько минут ни один из нас не отступил, он сквозь зубы процедил боже, и, прежде чем я поняла, что происходит, моя спина оказалась прижата к двери, его губы прижались к моим.

Он целовал меня так, будто хотел съесть заживо. Прежде чем оторваться от моего рта, он сжал зубами мою нижнюю губу и дернул. Сильно. Его губы вибрировали у моих губ, когда он заговорил.

– Не доводи меня до крайности, Сорайя.

– Почему? Что будет?

– Я отвечу. А я пытаюсь не сделать этого с тобой.

Грэм был честен, и я поняла, что мне следует это ценить.

– Завтра я иду к сестре. У моей племянницы день рождения. Вот где я буду завтра вечером.

Он кивнул.

– Спасибо.

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы уйти в дом и захлопнуть за собой дверь. Я прислонилась спиной к двери и не могла вспомнить, когда я была так возбуждена и растревожена. Может быть, этого никогда не было. Его рот был греховным. Мысль о том, что он мог сделать этим его изворотливым языком в других местах моего тела, держала меня в возбуждении, граничащем с безумием. Но в этом было и нечто большее. Грэм был властным, он доминировал, но при этом проявлял сдержанность, уважая мои желания. И это делало его самым сексуальным мужчиной из всех, кого я знала. Он пробуждал все, что дремало во мне. Мне требовался бокал вина и оргазм. И не обязательно в таком порядке. Если я собираюсь твердо придерживаться своей линии – мы узнаём друг друга и не занимаемся сексом, – то необходимо взять все в свои руки.

В спальне я сбросила с себя одежду. Я не спала обнаженной каждую ночь, но этот вечер определенно был голым. Когда я легла в постель, зазвонил мой телефон.

– Как насчет секса по телефону? – Голос Грэма был хриплым от желания. Все, что в моем теле успело остыть после того, как я оставила его с другой стороны двери, мгновенно разогрелось. Его голос точно мог все для меня ускорить. Но…

– Никакого секса. Вероятно, в эту категорию следовало включить все виды секса: совокупление, оральный секс, секс по телефону.

Он застонал.

– Оральный секс. Господи, как же я хочу попробовать тебя на вкус. И ощутить твой металлический шарик на моем члене. Ты понятия не имеешь, как трудно мне было держать себя в руках сегодня вечером, когда я видел этот шарик, когда ты говорила. Это все равно что ты искушала меня каждым словом. Что на тебе надето, Со-райя?

Этот голос. Мне нужно было записать то, как он спрашивает: «Что на тебе надето, Сорайя?» И я могла бы проигрывать это снова и снова, когда мне требовалось удовлетворить мои собственные желания.

– Честно говоря, на мне ничего нет. Я только что разделась и легла в постель.

– Ты спишь голой?

– Иногда.

– Прикоснись к себе. – Это было почти рычание.

– Я собираюсь это сделать. Но думаю, что сегодня вечером мне потребуются обе руки, поэтому я сначала повешу трубку.

– Как долго ты планируешь сводить меня с ума, Сорайя?

– Спокойной ночи, Грэм. – Я закончила разговор, не дожидаясь его ответа. Хотя физически мое тело жаждало этого мужчину, пока я не была готова открыть для него эту дверь. Я лежала одна в постели, моя рука скользила по моему телу, но думать я могла только об одном: «Господи, как бы мне хотелось, чтобы это была его рука».